Мама говорит, что мысли у Алешки скачут, как блохи. Блох мы ни разу не видели, тем более — как они куда-то скачут, но Алешка в самом деле переключается мгновенно, как телевизор под пультом.
— А если вы так море любите и всякие корабли, — спросил он Матвеича, — зачем же тогда в милицию пошли? Плавали бы себе по морям и океанам.
Матвеич призадумался, вновь осененный (или овеянный) воспоминаниями молодости.
— Потому, наверное, — сказал он наконец, — что от меня в милиции больше пользы, чем на корабле. — Он вдруг взглянул на часы: — Ого! Засиделись. Пошли-ка наверх. Будете устраиваться в рулевой рубке. Да, и с лестницей поосторожнее.
— Ненадежная? — спросил Алешка.
— Надежная. Но когда по ней быстро спускаешься, то с последней ступеньки можно вмазаться в стену.
— Понял! — обрадовался Алешка. — По инерции. Зато когда наверх взбираешься, то даже немного надоедает.
Глава II
«А что я нашел!»
Да, видно, и в старости наш отставной Матвеич тосковал по морю и кораблям. Нижняя комната у него называлась кают-компания, а верхняя, которую он отдал в наше распоряжение, называлась рулевой рубкой.
Она, правда, на рулевую рубку не очень-то была похожа. Но кое-что «рулевое» здесь имелось. Возле окна, похожего на иллюминатор, висел на стене настоящий дубовый штурвал, окантованный блестящими медяшками, и настоящий морской бинокль в кожаном футляре. А на другой стене висел в кобуре пистолет — при чем тут рулевая рубка?
— Располагайтесь, — сказал Матвеич. — Личные вещи можете сложить сюда. — Он приподнял крышку длинного деревянного сундука. — Рундук называется, спальное место. Кладовка по совместительству.
Кроме рундука здесь была еще и раскладушка-брезентуха.
— Я буду в рундуке спать, — сразу же заявил Алешка. — Уютненько.
— НА рундуке, — поправил его Матвеич. И напомнил: — Штурвал не крутить, пистолет не трогать.